Мой сайт
Каталог статей
| Главная » Статьи » Общество, политика, философия |
ВЕЛИЧИЕ «БОЛЬШОГО» И НЕМОЩЬ «МАЛОГО»
| Либеральная реформа в России вывела на первый план сильного, агрессивного, уве-ренного в своем праве на особое, привилегированное положение. Стало правилом обра-щение именно к рослому, «солидному», «прилично смотрящемуся» молодому или не очень, человеку «из толпы» при опросе общественного мнения, или показе народных выступлений, будь то демонстрации протеста-одобрения «или встреча президента с на-родом» в каком-нибудь заштатном центре далекой российской глубинки. На виду все-гда «представительный», его мнение спрашивают, с ним готовы считаться (конечно же делают вид, что его мнение интересно, заигрывают, но именно с ним, с прочими и заигрывать не находят нужным). Незаметного «мужичка», среднего и пониже роста, не аристократической внешности, как и прилично одетого «интеллигентка», у которого на лбу написано высшее образование, не спросят о том, что он думает о положении в стране, введении обязательного страхования от ответственности, или о земельной ре-форме. Взгляды власти (и ее прессы), обращены в сторону «дееспособных» (способных к «социально активной деятельности городского типа», т.е. потенциальных буржуа), от которых им хотелось бы получить поддержку, легитимность, этот нижний слой «фи-зиологической элиты» является ее опорой. Малый, слабый, да и средний, «простоватый мужичок крестьянского типа», явно не аристократической внешности, никому не интересен. С ним не готовы считаться, учи-тывать его мнение. О нем забыли, его не видно и не слышно на телевидении, разве что покажут мельком разбитый животноводческий комплекс в деревне и на его фоне спиваю-щегося пьянчужку, или какой-нибудь доживающий свой век завод, с темными кирпич-ными стенами зданий, ржавыми пожарными лестницами и мрачными производственными помещениями, и типичных забитых работяг в робах – доживающих свой век «совков». Между тем именно этот «неказистый мужичок» неизбежно, по социальному за-кону (вытекающему из законов физики, и так же объективно существующему, а не вы-думанному в лабораториях ЦРУ или каких-нибудь институтах США и Канады и массы подобных, изучающих социальные процессы и подгоняющих законы общественного развития под интересы господствующих социальных групп) оказывается основным элементом производительной силы общества. При всей относительной ограничен-ности своих физических, а часто интеллектуальных сил, нехватке образования, опреде-ляемой изначальной ущемленностью реальных прав и возможностей социального слоя «изгоев» (к которому принадлежали их родители), именно они и выполняют львиную долю работы по обеспечению всего общества материальными благами и реальными ус-лугами (в качестве строительных и сельскохозяйственных рабочих, слесарей сантехни-ков, уборщиков, металлургов и нефтяников, рыбаков и водителей, токарей фрезе-ровщиков, сварщиков и настройщиков электронной техники, сборщиков на конвейерах, и водителей грузовиков и автобусов). Те же, кто поздоровее, посимпатичнее, похаризматичнее, оказываются, как минимум, их «надсмотрщиками»: или в качестве бригадиров, руководителей строек, или хозяев строительных фирм, или начальников цехов, или капитанов судов, или непосредственно охранниками предприятий, многочисленных салонов и магазинов, или служащими силовых государственных структур, будь то армия, милиция или ФСБ, или таможня, или налоговая инспекция. Хотим мы того или не хотим, но факт зависимости всего общества от этого маленького скромного и незаметного человечка (в первую очередь му-жичка, о несимпатичных женщинах разговор особый) существует, это можно не признавать, не замечать, не видеть в упор, но это дела не меняет. Приходишь в ДЭЗ вызвать мастера для замены кранов, начальник через диспетчера дает указание. Но ставит краны мастер, тот самый незаметный на улице мужичок, и он может сделать работу хорошо, а может так, что их надолго не хватит (потекут, либо вы-бьет гидроударом). Приходишь в лесничество заказать бревна для сруба, заплатил, а решает на месте сами рабочие лесхоза. Могут завалить ровную сосенку, а может боль-шую, но сучковатую, которую обтесывать плотники откажутся. То же и на техстанции - сдал авто в ремонт, заплатил по прейскуранту, а дальше смотри в оба. Иной мастер сделает работу качественно (если повезет), а другой после покраски крыла тут же выго-нит непросушенную машину на мороз под снег, и краска облетит в первый же год. Или сборщик двигателя подберет не ту группу поршней под выточенный цилиндр в блоке, и двигатель не пройдет и половину положенного ресурса. Или технолог не выдержит нужное время распредвалы в камере, где происходит цементирование, и тот получается «сырой». (И ведь сразу клиент этого не почувствует, когда же клапана загремят через десяток тысяч, когда спросить будет уже не с кого). И так повсюду. Перечислять подобные примеры можно до бесконечности, но в том нет необходимо-сти. Умному мое утверждение о первичности стрелочника в любом деле и так ясно, но упертый либерал - апологет идеи неравенства («талантливый человек талантлив во всем, кухаркины дети не могут править государством»), непробиваем. Для него основа всего -голова, «все великое рождается на кончике пера», уважения и признания достойны толь-ко великие - начальники, полководцы, министры, бизнесмены - хозяева жизни, а лю-ди конкретного труда, в том числе и инженеры, техники, рабочие, технологи и конст-рукторы - это недоумки, ничтожества не способные на большее, или же просто неудач-ники, «слабые», согласившиеся на столь презренную социальную роль крайнего - «навоз истории». Мерилом значимости человека является его удаленность от кон-кретного физического и даже интеллектуального труда, («белые воротнички» для ли-берала также ничтожны, как и чернорабочие), главным критерием достоинства - уровень потребления и размер капитала и близость к власти. Но как бы ни хотелось либералу - апологету трудовой и социальной этики буржуа сравнять с землей человека конкретного труда, имеющего непосредственное отношение к материальной сфере производства, сельского хозяйства (т.е. к реальной экономике по определению), объективно изменить истинное соотношение величия и ничтожества буржуа и производителя (полярно противоположных социальных групп общества), им этого не дано. Нынешняя власть после двух десятилетий взращивания социального сословия «но-вой русской элиты», трусливого засовывания головы под крыло и нежелания видеть результаты проводимой реформы, оказалась перед сложным выбором. Либо продолжать курс подлога, обмана населения посулами, обещаниями капиталистического рая, либо браться за дело выправления народного хозяйства, засучив рукава, призвав на общее дело лучших представителей трудового народа. Наступил момент истины, точнее ее поиска: кто виноват и что делать?. Кто главная движущая сила общественного про-гресса, от кого зависит процветание страны, кого нужно стимулировать и поддержи-вать, а кого держать в жесткой узде? Ларечники, владельцы казино, торговых домов, рынков, притонов, салонов красоты, банкиры, страховщики, налоговики, интеллектуалы от журналистики, пиарщики, рекламцики, шоумены всех мастей, охранники, манекенщики, визажисты, и прочие социально активные граждане, активные защитники демократических реформ? Или госчиновники высокого и среднего уровня? Работники здравоохранения, преподавательский состав школ и ВУЗов? Военные, силовики, работники ФСБ, МВД, таможни, налоговой службы? Экономисты, бесчисленные бухгалтера, менеджеры, юристы, работники следственных органов и прокуратуры? Представим, на мгновение, что все эти люди отлично выполняют свои профессио-нальные обязанности и добиваются успехов в личном бизнесе. И что из этого? Страна будет процветать, благосостояние людей расти? Деньги будут вращаться в обороте, и помножать себя под управлением опытных менеджеров и банкиров- финансистов? Даже упертые либеральные экономисты вряд ли сами верят в это. Ибо сколько ни не лечи и не учи друг друга (детей и студентов), ни защищай и не облагай их нало-гом, не управляй ими, и дисциплинированно не выполняй руководящие указания, на прилавках и в холодильниках не появится больше продуктов питания и товаров народного потребления, не вырастут сами по себе дома, и возникнут ни телевизоры, ни холодильники и автомобили, не полетят самолеты и космические корабли, и не потечет ток в жилах единой энергосистемы России. Строили, строили новую экономику и новые рыночные «саморегулирующиеся» от-ношения, ведущие к рыночному раю, и уперлись в тупик. Все вроде бы хорошо, и ста-билизация состоялась, и даже образовался устойчивый рост экономических показате-лей, и повышение уровня благосостояния, но тут выяснилось, что собственного произ-водства в стране почти нет, все «достижения» упали « с неба», они лишь следствие взле-тевших во время их правления, цен на нефть. Конечно, что-то в стране производится, выпускаются телевизоры, автомобили и стиральные машины и даже трактора. Но дела-ется почти все по лицензиям и на совместных предприятиях, или иностранных, на ко-торых используется в основном отверточная технология. Вместо полутора сотен пасса-жирских самолетов класса Ту-154, которые выпускались в СССР ежегодно, в России вы-пускается лишь 2-3. Отечественные телевизоры практически не пользуются спросом и выдаются пенсионерам, завещавшим московскому правительству свои квартиры, только фирма Самсунг охватывает около 30% телевизионного рынка страны. Тракторы и те выпускаются по зарубежным технологиям в объемах на порядок меньших, чем в СССР. А количество отечественных автомобилей, продаваемых в стране, немногим больше 30% в численном выражении, при том, что в денежном выручка от их продажи составляет лишь 10% от общей, получаемой дилерами от продаж автомобилей в России. Что же касается продовольствия, то даже по официальным данным его вводится в страну 45% от общего потребления, на деле же существенно больше. Все разговоры болтунов либералов и депутатов единороссов (по сути тех же либералов с слегка подретушированном показным патриотизмом виде) о том, что нам нужны не трактора, а высокие технологии и развитие информационного обеспечения – это чушь, которую может нести лишь гуманитарий, далекий от сельского хозяйства, производства, науки, да и самой жизни рабочего человека города (рабочего, техника, инженера, ученого) и села. Скрепя зубы властной элите приходится признать, что в стране образовался боль-шой переизбыток экономистов и юристов, т.е. тех, кто строил жизнь из намере-ния сделать карьеру управленца, бизнесмена или политика, и желал «порулить» страной. Для кого труд хлебороба, землепашца, доярки и ветеринара, рабочего и ин-женера, презренен и низок по определению. Кто смотрит на работающих в подлинном смысле окружающих как на придаток к средствам производства, низшую касту, дос-тойную прислуживать им, избранным, познавшим тайные механизмы рынка и законы правового общества (понимая под ними «права свободной личности»). Через 20 лет после начала перестройки и формирования нового «делового человека» западного образца выяснилось, что в стране работать не то, что бы совсем некому, но почти некому. Если учесть демографическую ситуацию, то, что в настоящее время около 38% населения пенсионеры, и количество их (родившихся в послевоенные годы) постоянно растет, тогда, как именно они в массе своей являлись представителями производительных сил страны, что 50% рождающихся детей имеют отклонения от нормы, и треть из них находится на грани выживания (иначе говоря, 16% рождающихся являются инвалидами детства), что около миллиона граждан России в год умирает, как быстро растет молодежная наркомания (в геометрической прогрессии, один молодой наркоман вовлекает в занятие наркоманией пятерых), то становится очевидным, как мал процент дееспособной молодежи в стране в настоящее время. К негативным факторам следует добавить то, что количество учащихся в ВУЗах сейчас больше, чем в 80-е в СССР, которые не намерены идти по завершении обучения ни в производство (на заводы и фабрики), ни в НИИ и КБ (количество которых резко сократилось, при том, что зарплата рядовых специалистов в них существенно ниже средней по стране). Но главная проблема нынешних реформаторов в том, что большинство современной молодежи - выходцы из благополучных семей, нацелены только на делание личной карьеры, идеи служения обществу для них - навязываемая политиками ложная цель. У них нет чувства долга перед Родиной, она для них там, где хорошо, где больше платят за один и тот же труд, где теплее и сытнее. Как сказал один молодой человек (еврей), спе-циалист по компьютерам. «Я бы вернулся в Россию, если бы там так же платили, и было так же тепло». Он не хочет страдать, терпеть голод, холод и лишения, что уж там о ге-ройстве и готовности сложить голову за отечество. Строки о «любви к отеческим гро-бам, любви к родному пепелищу» это не про них, амбициозных, талантливых, волевых, инициативных, осознавших себя и свои «права свободной личности». Такова проблема. Здоровые, образованные, одаренные, молодые, коих меньшинст-во, но, тем не менее, при этом представляющие наиболее потенциально дееспособную и перспективную часть «производительного потенциала» страны, не хотят трудиться на общее благо. Так их воспитали воспитатели и преподаватели, родители, так воспитала сама окружающая жизнь в период формирования личности, в юные годы, совпавшие с периодом беспредела в годы перестройки и слома советского строя. Так проще и ком-фортнее жить, легче добиваться материального успеха, вернее не оказаться в дураках, как это произошло со старшим поколением, верившим в идеалы социализма. Сильных, богатых молодых устраивает неравенство – писанные и неписанные законы общества пэдократии. Для них психологически комфортно чувствовать себя особой расой, имеющей преимущества и привилегии по праву рождения, праву таланта (как они себя считают), праву молодости. В борьбу за освобождение «униженных и оскорбленных» их не вовлечь. Эта часть является устойчивой опорой общества неравенства – «рыноч-ных отношений». Вторая часть общества – середняки, численно значительно больше первой. Их соци-альная позиция двойственна. С одной стороны они испытывают давление и гнет со сто-роны господствующей социальной группы - элитариев. С другой, у ее представителей, наиболее удачливых и одаренных, имеется потенциальная возможность «выбиться в лю-ди», переместиться в высший социальный класс. Поэтому большая часть представите-лей этой группы поддерживает идею неравенства, отыгрываясь на тех, кто оказался ниже их на социальной лестнице, тех кто слабее физически и(или) интеллектуально, менее образован и обеспечен, и, следовательно, конкурентоспособен. Т.о., навскидку, больше половины граждан достаточно развитого и обеспеченного общества оказываются союзниками в борьбе с теми, на ком зиждется социальная пи-рамида – изгоями. И только этим последним некуда деваться и не за кем прятаться, им остается либо бегство в далекие края, где можно (?) найти свободу от откровенного со-циального давления, либо суровая и беспощадная борьба за свои права на своей «истори-ческой родине», которая перестала для них быть матерью, и стала жестокой и нелюбя-щей мачехой. Именно на них ложится бремя обеспечения общества всем действительно необходимым, первичным. Но за труд «первого передела» по закону социоэкономики платят как раз меньше всего. По вывернутой логике буржуа именно он (хозяин) кормит трудящегося, дает ему работу (но не наоборот). Позиция нижнего, т.е. слабого и побеж-денного, который полагает, что недополучает за свой труд, а, следовательно, эксплуа-тируется, никого не интересует, ибо политическая власть принадлежит его хозяину - буржуа. Вот и выходит, что работающих, создающих непосредственные материальные цен-ности оказывается меньшинство. Да, оно содержит всю пирамиду, но такова его роль и судьба, и это положение дел никого не возмущает из первой и второй (т. н. средний класс) социальной групп. Вместе, при активном действии первой группы и молчаливом согласии большинства второй, происходит нейтрализация протестных действий ниж-ней группы, и т.о. обеспечивается устойчивость общества. ( Как такое может быть, что трудящихся в реальном секторе экономике, т.е. соз-дающих материальные ценности, в обществе оказалось меньшинство? Тут решающим образом сказались два фактора современной мировой и отечественной экономики. Первый заключается в том, что Россия, отказавшись от самодостаточного разви-тия, устранившая экономические таможенные барьеры, влившись в мировой рынок, оказалась «заложницей природных ресурсов», и при относительно малочисленном насе-лении и больших природных богатствах, большая часть некогда «трудового народа» стала, в той или иной степени, «природными рантье». Всем, даже самым неимущим с лоям населения перепадает от «нефтяной трубы», меньшинству прямо, большинству опосредовано. Второй связан с высоким мировым уровнем производительных сил, который может обеспечить население России необходимыми, пусть и не самыми качественными, това-рами, практически в полном объеме. Собственные производительные силы России миро-вому рынку не нужны, и он готов, пока у России есть остатки оружия, накопленные с советских времен, дать ей возможность прожить на дотациях, сокращая свое корен-ное население, пользуясь при этом ее недрами. Удача для Запада, да и для всего мира в том, что высокообразованное русское население уже в советское время снизило уровень рождаемости, резкое же снижение уровня жизни при перестнойке еще больше ускорило эту тенденцию. К тому же оторванность от регионов Средней Азии, у которых насе-ление быстро прирастало, еще более обострило демографическую ситуацию именно в центральных, северных ее районах и сибирски. В результате сложилась благоприятная для других стран мира ситуация естественного ухода русского народа, как ведущей гео-политическойполитической силы истории, и потому русский народ временно оставили в покое, с тем, чтобы не вводить его в состоянии необходимости мобилизации для пре-дотвращения внешней военной агрессии, что неизбежно повлекло бы к изменению внут-риполитического строя.) Но, может быть, в этом и есть социальная справедливость и способ построения наибо-лее рациональных и эффективных производственных и социальных отношений? Однако отвлечемся от эмоциональных и субъективных оценок. В конце концов, важно не то, кто и что думает о том или ином социальном процессе или явлении, а его объективная составляющая. Но в чем она объективность, когда каждый судит по сво-ему, когда столько людей, столько и мнений? Может, как сказал английский политик лорд Томас Эдвард: «Британские законы выше законов справедливости, ибо они и есть законы и справедливость.» И нет объективного понятия «справедливость»? (за пределами Англии). А идет большая игра, в которой сталкиваются большие интересы. (« Когда все умрут, только тогда закончится большая игра.») И победитель всегда прав? Да, так считают «большие политики». Для них действительно «наша жизнь - игра. Но для нас то жизнь не игра на сцене, где все «понарошку», а, как сказал Бетховен «жизнь – это война и трагедия. Ура!». (точно сказано, а вот отношение к «ура» уже зависит, от того, кто ты в этой войне. Если рисуешь на карте стрелы боевых ударов ар-мейских подразделений, решая интересную игровую головоломку, вынашивая захваты-вающие планы Барбаросса и мечты о величии будущей Германии – это одно, а когда ле-жишь на земле в окопе, а над тобой взрываются снаряды, и танк наезжает на бруствер, сминая его железными гусеницами, и нет другого исхода, как умереть на поле боя, вы-полнив приказ командира, и, умирая и страдая, знаешь, что ты всего лишь пушечное мя-со в этой игре великих – то это совсем другое). Но у «простых граждан», тех, кто обладает внутренней культурой, способностью понимать интересы других и считаться с ними, мыслить широко и глубоко, нести ответственность не только за себя, свою семью, свою вотчину и свой род-народ, а и за весь окружающий мир, за каждую живую душу, и каждую «букашечку таракашечку», должны быть и существуют критерии того, «что хорошо и что плохо», что можно сде-лать, и что нельзя, и они знают как себя вести в разных обстоятельствах. Для них жизнь – это серьезно, они не игроки, без внутренних принципов и самоограничения, готовые пойти на любые действия ради выигрыша и собственной корысти и азарта, они не охотники а землепашцы, и у них есть более высокие цели и ценности. И они пытаются найти такие решения и совершить такие действия, которые были бы наиболее эффективны по критерию совместных интересов. А это уже и научный и гражданский подход, т.е. такой, который позволяет найти объективно наиболее эффективные решения, разумеется, для выбранных критериев эффективности общественного обустройства. Вот тут и загвоздка. Вопрос, какие критерии эффективности объективнее, лучше, справедливее, предпочтительнее - бессмыслен. Это выбор личности. Когда в ночном переулке здоровый хам бьет слабого мужичка, случайный прохожий, увидевший это, может постараться незаметно проскочить мимо, либо вступиться за избиваемого, либо поддержать хама: «Молодец, слабых надо бить!». Убеждать в неправильности пове-дения сложившегося взрослого человека бесполезно, каждый уверен что поступает вер-но. И, тем не менее, существует объективная оценка поведения каждого. Если сказать обычному человеку, не имеющему специального естественно научного образования, что «правильная» - это оценка по критерию энергетической эффек-тивности, он решит, что его собеседник умничает, испытает к нему неприязнь и отшатнется от него со скучающие взглядом. Большинству людей скучно выслуши-вать длинные рассуждения с использованием научных терминов. Но только научный, т.е. беспристрастный, подход, основанный на точных формулах, отражающих физиче-ские законы природы (социальные законы - их производные, они не могут им противоречить) позволяет понять ход социальных процессов - ход истории. Понятие социальный прогресс субъективно в умах ангажированных политиков, но вполне объективно в умах ученых. Конечно, немало найдется тех, которые не хотят признавать существующие законы, у которых симпатии и предпочтения вытесняют стремление к истине. Но это не ученые, а политические служки, обслуживающие правящий класс буржуазии, о них говорить неинтересно. Важно найти общий язык с думающими и порядочными людьми, искренне стремящимися к правде, истине, доброте, желающими понять направленность исторических процессов в различных странах и обществах, возможность их управления в интересах большинства людей, прежде всего, трудового большинства, с целью повышения эффективности совокупного действия больших масс людей по критерию минимизации человеческих страданий. А этот критерий тождественен критерию максимизации энергетической эффективности совместного действия, это можно доказать логически и математически. Казалось бы, можно рассчитывать на понимание этих социальных вопросов, касающихся с одной стороны нравственности общества, а с другой – его эффективности (в это понятие производственная, и даже вся экономическая эффективность входит составной частью) в среде хорошо подготовленных и широко эрудированных ученых естественников, доказавших свою интеллектуальную состоятельность учеными званиями, и проявивших свои аналитические способности, которые в принципе способны, и обязаны понять физическую основу социальных явлений. Однако, эта категория граждан, в большинстве своем отнюдь не склонна задумываться над общественными процессами, для них все эти вопросы общественного развития - «ерунда» - «колбасные проблемы» (как когда-то высказывался мой научный «шеф», когда я в разговоре затрагивал «общие темы», он был над ними, остепененный ученый начлаба – начотдела, с уровнем зарплаты в 3 раза превышающей среднюю по стране). Их эта тема интересует мало, они предпочитают решать конкретные научно-технические задачи, и, разумеется, свои финансовые и карьерные. Для того, чтобы интерес возник, нужны какие-то внешние стимулы: на раздумья «о жизни» толкают нерешенные проблемы, попытка решить их, постоянная рефлексия, анализ своих действий и окружающих, а этого благополучным и успешным людям, «состоявшимся» ученым, со степенями и научными должностями и ставками, удовлетворенным своей жизнью, собой, как раз и не хватает. (У них нет стимула к размышлениям на социальные темы, и в результате атрофирования «общественного органа» в процессе многолетнего сугубо научного функционирования и вполне сытного существования (в советское время), они впадают в такую социальную наивность, что становится непонятным, как при таких природных аналитических способностях они стали дипломированными учеными. Вспомните «марши голодных ученых», лозунги на транспарантах, и напряженные лица, на которых отражается глубочайшее недоумение, не понимание того, что происходит, при том, что демонстранты, несо-мненно, читали все эти журналы конца 80-х, где велись политические дискуссии, кото-рые создавали «общественное мнение» - «стране нужны рыночные отношения»). Остается уповать на тех, кто изучение общественных и социальных явлений вы-брал своей профессией – социологов, для кого стремление к научной истине является прямой профессиональной обязанностью. Однако делу мешает то, что при подготовке специалистов игнорируется изучение естественно научных дисциплин. То, что социоло-гия, как наука, базируется на точных физических законах, по-видимому, плохо осозна-ется большинством тех, кто получил дипломы социологов, окончив ВУЗы по соответст-венной специальности. Считается, что понять законы социального развития общества можно лишь на основе изучения гуманитарных наук, перескочив «какие-то» естествен-ные науки - физику, химию, математику, и в частности, теорию информации и обра-ботки сигналов и кибернетику. Что можно перепрыгнуть сразу в дамки, изучив «самые главные» гуманитарные науки, и стать умнее этих примитивных узколобых «техна-рей», и в молодые годы по праву своей великой образованности идти во властные струк-туры. А так не бывает, в изучении любого явления нужно идти от простого к слож-ному. Нельзя стать мудрецом по книжкам, нужно пройти тяжелый путь самоистязания, глубочайшего внутреннего напряжения мысли и чувств, только тогда в результате многолетних раздумий наступает прозрение и становится видимой истина. Один че-ловек, разумеется, не может овладеть всеми науками и всей исторической информацией, что позволило бы ему понять общественно-социальные процессы и их закономерности во всей их полноте, но основные движущие факторы увидеть он в состоянии. Нужна лишь добрая воля. Если она есть, то понять, или даже почувствовать эти законы жизни может любой «простой» человек, неравнодушный к окружающему миру. Он может не понять каких-то научных терминов, но уловит главное. Так трудовой человек, будь то крестьянин или рабочий, понял в свое время, что со-ветская власть это его, что она отражает его стратегические интересы (несмотря на все издержки и трудности того исторического периода) и поддержал ее, тогда как образо-ванная интеллигенция в массе своей противилась становлению этой власти. (интересно то, что это не парадокс или феномен случайности, а закономерное явление, ибо интеллигенция в малоразвитом обществе занимает привилегированное положение и соответственно тяготеет к «элитарной» социальной психологии, за что ее так не любил Ленин). А какая воля может быть у профессионального социолога, который получает зарплату за то, что пишет отчеты о социальных исследованиях, где делает выводы, которые устраивают заказчика - правящую власть? Любой отчет можно оформить на самом высшем уровне с цифрами, графиками, данными опроса общественного мнения, приведением исторических документов и аналогий, и завершить требуемыми выводами. (Автор знает, как это делается при сравнительном анализе технических систем, например отечественных и зарубежных аналогов. Всегда можно доказать требуемое соотношение показателей эффективности элементарным образом - введением т.н. «экспертных коэффициентов», произвольно, по усредненному мнению нескольких специалистов, устанавливающих «ве»с того или иного технического параметра изделия, завысив «вес» тех, по которым имеется преобладание, и занизив те параметры, по которым наблюдается отставание. Не было ни одного случая на его многолетней практике, когда требуемые министерством выводы не были бы получены.А.К. ). Что уж тут говорить об ученых экономистах, оправдывающих реформу, таких как А, Лившиц (советник президента по экономическим вопросам), который до сих пор утверждает, что доллар никогда не упадет в цене, «он будет то падать, то вновь подниматься». «Это так же неизбежно, как смена времен года»- заявил он в одной из радиопередач. «С вами говорил человек, который знает все» - в заключение заявил бойкий голос радиоведущей передачи. Вот такие оракулы и вещают «истины», а СМИ преподносят их населению как «мудрецов» высшего порядка. А ведь речь идет о чрезвычайно важном явлении - изменении курса основной мировой валюты, процессе, который определяет во многом развитие глобальной мировой общественно-социальной системы. Бредовость этого заявления очевидна любому думающему человеку, для того, чтобы понять неизбежность краха доллара не нужно быть специалистом экономистом. Так же как и для того, чтобы понять, что за 500 дней невозможно перестроить базовые принципы экономики, народного хозяйства и общественной жизни страны в целом, как это обещал известный доктор экономических наук Шаталин и его последователь Явлинский. Но почему-то наша образованная интеллигенция, в т.ч. и техническая, это понять не смогла (или не захотела?). Один лишь этот факт, а таких можно привести множество, доказывает то, что образование не является гарантом понимания социальных процессов (чаще, напротив, оно вредит политической «ясности» головы). Когда речь заходит о политике, т.е. общественной жизни, то говорить правомерно не о понимании, а о позиции. Позиция же интеллигенции, как правило, отличается от позиции человека производительного труда (рабочего и крестьянина, техника и ря-дового инженера, рядового солдата - т.е. низших социальных слоев). И в этом явлении проявляется глубокая закономерность, объясняемая законами физики и логики. Вот и выходит, что «рабочему человеку» «постиндустриальной» России – тому самому «трудовому элементу реального сектора экономики» рассчитывать ни на понимание своих интересов, ни тем более на активную помощь, ни тем более на помощь в теоретическом осмыслении политической ситуации в России, и в мире в целом, ни от представителей политической, ни интеллектуальной, ни бизнес элиты (это уже совсем очевидно), рассчитывать не приходится. Рассчитывать надо только на себя, на свои силы и умение мыслить, проявляя политическую инициативу, беря на себя помимо прямых профессиональных обязанностей и обязанность общекультурного развития, и становясь гражданином - тем самым «элементом генерации политической воли», который и задаст ход развития общества, русской цивилизации и всей истории человечества, но не в качестве одной бессловесной «электоральной пылинки», а в качестве «бойца трудового фронта» - политически активного гражданина. Но для этого надо созреть, через самостоятельное изучение политической ситуации в стране и мире, и через политические действия - участие в партийном и общественном движении. Это конечно очень сложно - внести в ход событий свою «весомую коррекцию», но если отбросить корыстный расчет обретения в этом общественном деле славы, политической власти, материального «достатка», и стать «солдатом революции», то вместе с другими такими же «солдатами» сделать можно многое. Кому-то выпадет в этом отряде роль «генерала», но кто им станет, этим лидером, должно решить «воинское братство». Лозунг – «плох тот солдат, который не хочет стать генералом – неверен в принципе». Плох тот солдат, который не любит отечество – вот истина, война – чрезвычайная ситуация, ненормальная для труженика, он не испытывает удовольствия от убийства и насилия, но он защищает родину и близких. Любители же повоевать – люди совершенно иного типа, не трудового, у них элитарная психология, и внутренняя подсознательная, инстинктивная мотивация поведения. «Развалинами удовлетворен» - сказал один генерал российской армии, любуясь развалинами Грозного. Человек с нравственностью, сформированной на принципах трудовой этики, такое бы в голову не пришло, глядя на разрушенные дома, и видя страдающих людей, оставшихся без крова. Как не стал бы расстреливать из пушек захваченные у боевиков грузовики. Ибо он знает цену труду, сколько его надо положить, чтобы построить дом или сделать автомобиль. У него язык не повернется отдать такой приказ, когда он знает, как нуждаются сельхозпроизводители в технике при своей нынешней нищете. Но у генералов своя логика, не у всех, конечно, К. Рокосовский был другим, истинно культурным и деликатным человеком), но у тех, для кого главная цель служения – сделать карьеру. Можно служить любому делу честно и с полной отдачей сил, но карьеризм это уже не служение – это корысть. Эти два устремления в цельной натуре не умещаются, либо – либо, что не отрицает естественного желания более полного раскрытия себя на профессиональном месте, из чего только и следует желание занять место с большими полномочиями. Разумеется, в одном человеке часто присутствует оба этих желания, «и капитал приобрести, и невинность соблюсти», и доблестные генералы не удерживались от соблазна вывозить вагоны с трофеями из Германии. Но согласитесь, что это уже совершенно разные ипо-стаси деятельности - воевать за свою страну и мародерствовать. Тут проявляются разные качества человека – противоречивость его натуры. Во всяком случае, очевидно, что те, кто ставит целью поживиться после смещения прежних элит, заняв их привилегирован-ные места в обществе неравенства, не могут быть по определению участниками полити-ческой борьбы за свои права «трудящимися», при том, что они будут прилипать к любо-му движению, обреченному ходом истории на успех. И вот тут нужна и человеческая мудрость, но и политическая и теоретическая грамотность, чтобы не допустить в свои ряды проходимцев – «свиней от коммунизма». Для того я и пишу свои размышления, чтобы подтолкнуть читателя (надеюсь, тако-вые найдутся) к уточнению своей политической позиции, более ясному пониманию, на чьей он стороне в грядущем глобальном метафизическом противостоянии он будет, на стороне «сил созидания» или «сил разрушения». А носителями этих сил являются не какие-то эфемерные энергетические субстанции, облеченные воображением людей в до-брых или злых духов, а сами люди. И выбор своего «окопа» по ту или иную «линию фронта» - это вполне определенное интеллектуальное, но, прежде всего, духовное дейст-вие. Никого не заставить против воли стать «своим», как не заставишь кого-то искрен-не и бескорыстно полюбить себя. Каждому свое, от природы и судьбы. Я лишь о том, чего можно добиться трудом. Что «в руках» «простого», ничем не выдающегося человека, ни физически, ни интеллектуально. И вот в этой возможности изменения своей жизни к лучшему, в том числе и путем процесса социальных и политических преобразований общества, и есть высшая справедливость. Но еще она и в том, что «наше дело правое», ибо действия низового человека труда объективно необходимы для всего общества. И потому именно он является стихийным носителем идей Свободы Равенства Братства, и именно ему предначертана историческая миссия преобразования мира, построения общества гармонии и социальной справедливости. У него нет сомнения в своей правоте на генетическом уровне, он однозначен в своей политической позиции, а потому у него в душе ясность покой и порядок, нет смятения от внутреннего противоречия. Он тот элемент, которому суждено подниматься по мере развития общества (культурного и технологического). И потому он должен быть наполнен социальным оптимизмом. В этом его духовная сила и духовное преимущество перед элитариями, противниками идеи социального равенства, противоставляющими себя общественным интересам (сознательно и подсознательно), которые неизбежно, все более будут впадать в духовный кризис. Крах идеи элитарности витает в воздухе. И… «бродит призрак коммунизма». | |
| Категория: Общество, политика, философия | Добавил: Konstab (20.05.2011) | Автор: Константин Абакумов | |
| Просмотров: 440 |
