Концептион

новая статья - ВЕЛИЧИЕ «БОЛЬШОГО» И НЕМОЩЬ «МАЛОГО»

vizo_admin — Fri, 20 May 2011 08:28:13 GMT

Либеральная реформа в России вывела на первый план сильного, агрессивного, уве-ренного в своем праве на особое, привилегированное положение. Стало правилом обра-щение именно к рослому, «солидному», «прилично смотрящемуся» молодому или не очень, человеку «из толпы» при опросе общественного мнения, или показе народных выступлений, будь то демонстрации $CUT$ протеста-одобрения «или встреча президента с на-родом» в каком-нибудь заштатном центре далекой российской глубинки. На виду все-гда «представительный», его мнение спрашивают, с ним готовы считаться (конечно же делают вид, что его мнение интересно, заигрывают, но именно с ним, с прочими и заигрывать не находят нужным). Незаметного «мужичка», среднего и пониже роста, не аристократической внешности, как и прилично одетого «интеллигентка», у которого на лбу написано высшее образование, не спросят о том, что он думает о положении в стране, введении обязательного страхования от ответственности, или о земельной ре-форме.
Взгляды власти (и ее прессы), обращены в сторону «дееспособных» (способных к «социально активной деятельности городского типа», т.е. потенциальных буржуа), от которых им хотелось бы получить поддержку, легитимность, этот нижний слой «фи-зиологической элиты» является ее опорой.
Малый, слабый, да и средний, «простоватый мужичок крестьянского типа», явно не аристократической внешности, никому не интересен. С ним не готовы считаться, учи-тывать его мнение. О нем забыли, его не видно и не слышно на телевидении, разве что покажут мельком разбитый животноводческий комплекс в деревне и на его фоне спиваю-щегося пьянчужку, или какой-нибудь доживающий свой век завод, с темными кирпич-ными стенами зданий, ржавыми пожарными лестницами и мрачными производственными помещениями, и типичных забитых работяг в робах – доживающих свой век «совков».
Между тем именно этот «неказистый мужичок» неизбежно, по социальному за-кону (вытекающему из законов физики, и так же объективно существующему, а не вы-думанному в лабораториях ЦРУ или каких-нибудь институтах США и Канады и массы подобных, изучающих социальные процессы и подгоняющих законы общественного развития под интересы господствующих социальных групп) оказывается основным элементом производительной силы общества. При всей относительной ограничен-ности своих физических, а часто интеллектуальных сил, нехватке образования, опреде-ляемой изначальной ущемленностью реальных прав и возможностей социального слоя «изгоев» (к которому принадлежали их родители), именно они и выполняют львиную долю работы по обеспечению всего общества материальными благами и реальными ус-лугами (в качестве строительных и сельскохозяйственных рабочих, слесарей сантехни-ков, уборщиков, металлургов и нефтяников, рыбаков и водителей, токарей фрезе-ровщиков, сварщиков и настройщиков электронной техники, сборщиков на конвейерах, и водителей грузовиков и автобусов). Те же, кто поздоровее, посимпатичнее, похаризматичнее, оказываются, как минимум, их «надсмотрщиками»: или в качестве бригадиров, руководителей строек, или хозяев строительных фирм, или начальников цехов, или капитанов судов, или непосредственно охранниками предприятий, многочисленных салонов и магазинов, или служащими силовых государственных структур, будь то армия, милиция или ФСБ, или таможня, или налоговая инспекция. Хотим мы того или не хотим, но факт зависимости всего общества от этого маленького скромного и незаметного человечка (в первую очередь му-жичка, о несимпатичных женщинах разговор особый) существует, это можно не признавать, не замечать, не видеть в упор, но это дела не меняет.
Приходишь в ДЭЗ вызвать мастера для замены кранов, начальник через диспетчера дает указание. Но ставит краны мастер, тот самый незаметный на улице мужичок, и он может сделать работу хорошо, а может так, что их надолго не хватит (потекут, либо вы-бьет гидроударом). Приходишь в лесничество заказать бревна для сруба, заплатил, а решает на месте сами рабочие лесхоза. Могут завалить ровную сосенку, а может боль-шую, но сучковатую, которую обтесывать плотники откажутся. То же и на техстанции - сдал авто в ремонт, заплатил по прейскуранту, а дальше смотри в оба. Иной мастер сделает работу качественно (если повезет), а другой после покраски крыла тут же выго-нит непросушенную машину на мороз под снег, и краска облетит в первый же год. Или сборщик двигателя подберет не ту группу поршней под выточенный цилиндр в блоке, и двигатель не пройдет и половину положенного ресурса. Или технолог не выдержит нужное время распредвалы в камере, где происходит цементирование, и тот получается «сырой». (И ведь сразу клиент этого не почувствует, когда же клапана загремят через десяток тысяч, когда спросить будет уже не с кого). И так повсюду.

Перечислять подобные примеры можно до бесконечности, но в том нет необходимо-сти. Умному мое утверждение о первичности стрелочника в любом деле и так ясно, но упертый либерал - апологет идеи неравенства («талантливый человек талантлив во всем, кухаркины дети не могут править государством»), непробиваем. Для него основа всего -голова, «все великое рождается на кончике пера», уважения и признания достойны толь-ко великие - начальники, полководцы, министры, бизнесмены - хозяева жизни, а лю-ди конкретного труда, в том числе и инженеры, техники, рабочие, технологи и конст-рукторы - это недоумки, ничтожества не способные на большее, или же просто неудач-ники, «слабые», согласившиеся на столь презренную социальную роль крайнего - «навоз истории». Мерилом значимости человека является его удаленность от кон-кретного физического и даже интеллектуального труда, («белые воротнички» для ли-берала также ничтожны, как и чернорабочие), главным критерием достоинства - уровень потребления и размер капитала и близость к власти.
Но как бы ни хотелось либералу - апологету трудовой и социальной этики буржуа сравнять с землей человека конкретного труда, имеющего непосредственное отношение к материальной сфере производства, сельского хозяйства (т.е. к реальной экономике по определению), объективно изменить истинное соотношение величия и ничтожества буржуа и производителя (полярно противоположных социальных групп общества), им этого не дано.
Нынешняя власть после двух десятилетий взращивания социального сословия «но-вой русской элиты», трусливого засовывания головы под крыло и нежелания видеть результаты проводимой реформы, оказалась перед сложным выбором. Либо продолжать курс подлога, обмана населения посулами, обещаниями капиталистического рая, либо браться за дело выправления народного хозяйства, засучив рукава, призвав на общее дело лучших представителей трудового народа. Наступил момент истины, точнее ее поиска: кто виноват и что делать?. Кто главная движущая сила общественного про-гресса, от кого зависит процветание страны, кого нужно стимулировать и поддержи-вать, а кого держать в жесткой узде?
Ларечники, владельцы казино, торговых домов, рынков, притонов, салонов красоты, банкиры, страховщики, налоговики, интеллектуалы от журналистики, пиарщики, рекламцики, шоумены всех мастей, охранники, манекенщики, визажисты, и прочие социально активные граждане, активные защитники демократических реформ? Или госчиновники высокого и среднего уровня? Работники здравоохранения, преподавательский состав школ и ВУЗов? Военные, силовики, работники ФСБ, МВД, таможни, налоговой службы? Экономисты, бесчисленные бухгалтера, менеджеры, юристы, работники следственных органов и прокуратуры?
Представим, на мгновение, что все эти люди отлично выполняют свои профессио-нальные обязанности и добиваются успехов в личном бизнесе. И что из этого? Страна будет процветать, благосостояние людей расти? Деньги будут вращаться в обороте, и помножать себя под управлением опытных менеджеров и банкиров- финансистов?
Даже упертые либеральные экономисты вряд ли сами верят в это. Ибо сколько ни не лечи и не учи друг друга (детей и студентов), ни защищай и не облагай их нало-гом, не управляй ими, и дисциплинированно не выполняй руководящие указания, на прилавках и в холодильниках не появится больше продуктов питания и товаров народного потребления, не вырастут сами по себе дома, и возникнут ни телевизоры, ни холодильники и автомобили, не полетят самолеты и космические корабли, и не потечет ток в жилах единой энергосистемы России.
Строили, строили новую экономику и новые рыночные «саморегулирующиеся» от-ношения, ведущие к рыночному раю, и уперлись в тупик. Все вроде бы хорошо, и ста-билизация состоялась, и даже образовался устойчивый рост экономических показате-лей, и повышение уровня благосостояния, но тут выяснилось, что собственного произ-водства в стране почти нет, все «достижения» упали « с неба», они лишь следствие взле-тевших во время их правления, цен на нефть. Конечно, что-то в стране производится, выпускаются телевизоры, автомобили и стиральные машины и даже трактора. Но дела-ется почти все по лицензиям и на совместных предприятиях, или иностранных, на ко-торых используется в основном отверточная технология. Вместо полутора сотен пасса-жирских самолетов класса Ту-154, которые выпускались в СССР ежегодно, в России вы-пускается лишь 2-3. Отечественные телевизоры практически не пользуются спросом и выдаются пенсионерам, завещавшим московскому правительству свои квартиры, только фирма Самсунг охватывает около 30% телевизионного рынка страны. Тракторы и те выпускаются по зарубежным технологиям в объемах на порядок меньших, чем в СССР. А количество отечественных автомобилей, продаваемых в стране, немногим больше 30% в численном выражении, при том, что в денежном выручка от их продажи составляет лишь 10% от общей, получаемой дилерами от продаж автомобилей в России. Что же касается продовольствия, то даже по официальным данным его вводится в страну 45% от общего потребления, на деле же существенно больше. Все разговоры болтунов либералов и депутатов единороссов (по сути тех же либералов с слегка подретушированном показным патриотизмом виде) о том, что нам нужны не трактора, а высокие технологии и развитие информационного обеспечения – это чушь, которую может нести лишь гуманитарий, далекий от сельского хозяйства, производства, науки, да и самой жизни рабочего человека города (рабочего, техника, инженера, ученого) и села.
Скрепя зубы властной элите приходится признать, что в стране образовался боль-шой переизбыток экономистов и юристов, т.е. тех, кто строил жизнь из намере-ния сделать карьеру управленца, бизнесмена или политика, и желал «порулить» страной. Для кого труд хлебороба, землепашца, доярки и ветеринара, рабочего и ин-женера, презренен и низок по определению. Кто смотрит на работающих в подлинном смысле окружающих как на придаток к средствам производства, низшую касту, дос-тойную прислуживать им, избранным, познавшим тайные механизмы рынка и законы правового общества (понимая под ними «права свободной личности»).
Через 20 лет после начала перестройки и формирования нового «делового человека» западного образца выяснилось, что в стране работать не то, что бы совсем некому, но почти некому. Если учесть демографическую ситуацию, то, что в настоящее время около 38% населения пенсионеры, и количество их (родившихся в послевоенные годы) постоянно растет, тогда, как именно они в массе своей являлись представителями производительных сил страны, что 50% рождающихся детей имеют отклонения от нормы, и треть из них находится на грани выживания (иначе говоря, 16% рождающихся являются инвалидами детства), что около миллиона граждан России в год умирает, как быстро растет молодежная наркомания (в геометрической прогрессии, один молодой наркоман вовлекает в занятие наркоманией пятерых), то становится очевидным, как мал процент дееспособной молодежи в стране в настоящее время. К негативным факторам следует добавить то, что количество учащихся в ВУЗах сейчас больше, чем в 80-е в СССР, которые не намерены идти по завершении обучения ни в производство (на заводы и фабрики), ни в НИИ и КБ (количество которых резко сократилось, при том, что зарплата рядовых специалистов в них существенно ниже средней по стране).
Но главная проблема нынешних реформаторов в том, что большинство современной молодежи - выходцы из благополучных семей, нацелены только на делание личной карьеры, идеи служения обществу для них - навязываемая политиками ложная цель. У них нет чувства долга перед Родиной, она для них там, где хорошо, где больше платят за один и тот же труд, где теплее и сытнее. Как сказал один молодой человек (еврей), спе-циалист по компьютерам. «Я бы вернулся в Россию, если бы там так же платили, и было так же тепло». Он не хочет страдать, терпеть голод, холод и лишения, что уж там о ге-ройстве и готовности сложить голову за отечество. Строки о «любви к отеческим гро-бам, любви к родному пепелищу» это не про них, амбициозных, талантливых, волевых, инициативных, осознавших себя и свои «права свободной личности».

Такова проблема. Здоровые, образованные, одаренные, молодые, коих меньшинст-во, но, тем не менее, при этом представляющие наиболее потенциально дееспособную и перспективную часть «производительного потенциала» страны, не хотят трудиться на общее благо. Так их воспитали воспитатели и преподаватели, родители, так воспитала сама окружающая жизнь в период формирования личности, в юные годы, совпавшие с периодом беспредела в годы перестройки и слома советского строя. Так проще и ком-фортнее жить, легче добиваться материального успеха, вернее не оказаться в дураках, как это произошло со старшим поколением, верившим в идеалы социализма. Сильных, богатых молодых устраивает неравенство – писанные и неписанные законы общества пэдократии. Для них психологически комфортно чувствовать себя особой расой, имеющей преимущества и привилегии по праву рождения, праву таланта (как они себя считают), праву молодости. В борьбу за освобождение «униженных и оскорбленных» их не вовлечь. Эта часть является устойчивой опорой общества неравенства – «рыноч-ных отношений».

Читать продолжение статьи...

Начало работы нашего сайта.

Konstab — Wed, 18 May 2011 12:03:09 GMT

Этот сайт создан нами - двумя братьями, по образованию – радиоинженерами, прошедшими путь от лаборанта до ведущего инженера головного института Министерства Радиопромышленности, отработавших в «оборонке около тридцати лет». С развалом отрасли и всего ВПК в начале 90-х оказавшись за бортом новой жизни, мы не приняли новой системы ценностей, отношений неравенства, господства и $CUT$ подчинения, и всей этой прелести «рыночных отношений», жить в них было гадко. Вписываться в этот мир подсобойчиков, мелких грызунов и предателей, бросившихся жадно растаскивать все созданное их отцами и предками, так естественно воспринявших новые «правила игры», когда разрешено все, не хотелось ( да и по любому нам это было не дано, как в силу характера, так и по ряду объективных обстоятельств, мы были как раз из тех, кому уготована была роль козлов отпущения, именно таких как мы хотели «поставить на место» новые хозяева жизни). И мы уехали подальше от Москвы, в самый конец Подмосковья – в комариный мещерский край, где начали там организовывать свою новую жизнь. Пришлось всему учиться «с нуля» - натуральное хозяйство требует чтобы мужчина был «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Денег зарабатывали мало, на пределе выживания, но жили вскладчину, у отца пенсия, жена у одного из нас работала, и, поскольку все делали сами, и была своя овощная, ягодная продукция с огорода, сада, леса, то перебивались, жили просто, но и не голодали. К тому же одеждой, замечательно пригодной для работы в поле – армейскими кителями, брюками и рубашками, нас обеспечили на долгие годы соседи по дому (сокращенные офицеры армии). И тогда мы вдруг поняли, что можем выживать и без наших непосредственных начальников, которые много лет «давали нам работу» и определяли, стоит ли дать повышение или премию, и без тех, кто во власти, и коверкает своими «новациями» весь наш сложившийся уклад жизни, более того, хочет перекроить наши головы, сделав нас послушными рабами. Что мы, по своим скромным потребностям можем обеспечить себя сами, даже оказавшись на необитаемом острове, и «стоим» больше той цены, что назначило нам рыночное общество. Страх от неопределенности положения прошел, и мы основательно занялись своими делами, посчитав, что работать на себя выгоднее, чем на кого-то, а потом нанимать строителей и прочих работников. Так тщательно и так продуманно, как мы, они ничего бы не сделали в принципе. Так зачем же кому-то отдавать работу? К тому же это было интересно и приятно, все сделать самому, одновременно получая новые умения и навыки, с минимальным количеством «социальных контактов» (в которых человеческие отношения воспринимаются как слабость, и постоянно происходит перетягивание каната в свою сторону: договорились о работе на такую-то сумму, так такую халтуру начинают лепить, смотреть противно, а сделаешь замечание, обижаются либо огрызаются. Столкнешься с этим и понимаешь, что легче самому сделать, так мы и поступали).

Читать дальше обращение к читателю